В Махачкале проходит международная конференция по лингвистике


 

Институт языка, литературы и искусства Дагестанского научного центра Российской академии наук проводит международную конференцию «Когнитивная лингвистика и языковая система». Конференция посвящена памяти академика Гаджи Гамзатова. В течение двух дней конференции будут заслушаны доклады и сообщения участников конференции, посвященные различным аспектам когнитивной лингвистики и смежным вопросам языкознания.

Открыл пленарное заседание конференции профессор, доктор филологических наук, заслуженный деятель науки РФ и РК Замир Тарланов, который выступил с докладом о формах существования языка и языковой личности в аспекте когнитивной лингвистики.

З. Таланов сообщил, что в июне 1994 года по его инициативе кафедрой русского языка Петрозаводского государственного университета была организована и проведена первая в постсоветской России международная конференция «Язык и этнический менталитет», доклады которой были опубликованы в 1995 году. С тех пор прошло много времени, сама эта тема в разных ее формулировках стала активно исследуемой. Но какие-то проблемы остаются нерешенными. Цель его доклада - обратить внимание на некоторые из них.

«Установлено давно и является общепризнанным факт существования языка в многообразии социально и территориально дифференцированных форм и разновидностей, которые, являясь исторически динамичными, тем не менее, остаются принципиально адекватными самим себе. Это, к примеру, индивидуальная речь в самых разных ее проявлениях, художественная речь и вообще дискурс как таковой, литературный язык и диалекты, разговорный язык и просторечие, социальные жаргоны и профессиональные языки в их синхронной и диахронической данности. В общей лингвистике все подобные формы и разновидности составляют предмет изучения как ее самой, так и соответствующих ее конкретных отраслей в двух планах: в плане анализа формы и в плане анализа содержания (семантики).

Установленным является и то, что феномены языка, соотнесенные с разными естественными формами его существования, не дублируют друг друга, хотя, казалось бы, и представляют одну и ту же этническую культуру, а располагаются в виде континуума по степени этничности представляемого ими концептуального содержания. Так, в современном русском литературном языке по данным толковых словарей прилагательное вальяжный с пометой «устаревшее» относится к семантическому полю людей и обозначает «представительный, видный». То же слово в русских диалектах, выражая значения «массивный, прочный, крепкий, плотный, толстый, полновесный», оказывается вписанным в более широкое концептуальное поле, охватывающее не только людей, но и предметы.

Отсюда следует, что вербально реализуемые составляющие этнической концептосферы могут быть разными по объемам и соответственно размещаться в разных формах существования языка и в несовпадающих когнитивных пространствах этнической культуры. В этом смысле абсолютно полярны, например, микродиалект (говор) как генетически первичная, этнокультурно насыщенная форма существования языка, с одной стороны, и общенациональный литературный язык, обреченный на постепенную и неуклонную деэтнизацию в силу своей усредняющей природы, - с другой.

Это значит также, что разные формы существования языка в разной степени соответствуют задачам этнокультурно нацеленного когнитивного анализа. Более того, содержательные структуры литературной разновидности национального языка могут включать в себя такие концепты, которые неведомы локально-народному (диалектному) языку, такие, например, как «герметичность», «лойяльность», «быть или не быть», «хлестаковщина», «человек в футляре» и т.д., и наоборот», - отметил З. Тарланов.

По словам докладчика, формы существования языка обусловливают, предопределяют языковое существование личности и общества, в том числе и в художественной литературе, а, следовательно, и их (то есть форм) потенциал для когнитивной лингвистики как особой отрасли современной науки о человеке. Языковая личность, речевая культура общества по их логической сути, экзистенциальной данности производны от форм существования языка. Языковая личность носителя диалекта как формы существования языка - одна, носителя высокоразвитого национального литературного языка - другая, носителя только формирующегося литературного языка - третья, образованного билингва - четвертая и т.д.

Таким образом, территориально-горизонтальный и социальногоризонтальный план языка предстает как некий континуум, сегменты которого, будучи неравномерно насыщенными этнической культурой, в разной степени пригодны для извлечения самобытных когнитивных сведений.

Аналогично обстоит дело и с вертикальным (историческим) планом языка: чем изучаемый язык древнее и изолированнее от других культур, тем надежнее представляемые языковыми фактами ментальные и когнитивные сведения.

«Предметом интереса когнитивной лингвистики могут быть все без исключения составляющие языковой системы - начиная от звуков-фонем, которые при внимательном рассмотрении в некоторых случаях содержательно вполне вписываются, например, в символическую теорию генезиса языка, и кончая грамматическими категориями и формальными типами (моделями) предложений. При этом приходится считаться и с тем, что грамматические категории, которые по обычаю считаются максимально абстрактными, в действительности абстрактны в разной степени в разных типах языков и существенно не совпадают по их исходно-конституирующим понятийным компонентам.

Парадоксально и то, что степень конкретности или абстрактности является сквозным соотносительным принципом для всех единиц языковой системы. В языках со значительным пластом абстрактной лексики абстрактна и грамматика. В языках же с богатым арсеналом грамматических форм грамматические категории сохраняют своеобразную лексичность, и наоборот.

Известно, что лексика индоевропейских языков характеризуется большим количеством слов абстрактной семантики. Максимально абстрактны в них и грамматические категории, следовательно, и грамматические формы. В тех же дагестанских языках, кстати, среди субстантивов почти не представлены слова абстрактной семантики. К абстрактным не могут быть отнесены даже масдарные дериваты. Столь же конкретна и многокомпонентна в них и система грамматических категорий.

Важнейшей концептопорождающей средой для них были и пока еще остаются живые пространственные представления, тесно совмещенные с антропоцентризмом, - представления, которые для многих из тех же индоевропейских, например, языков стали принадлежностью их отдаленного прошлого. Это показатели системного порядка. Системно ориентированные когнитивные исследования не вправе игнорировать или недооценивать подобные факты. Только при таком условии возможно обеспечение баланса интересов разных отраслей языкознания в качестве единой и авторитетной гуманитарной науки», - сказал докладчик.

Заведующий Отделом культуры речи Института русского языка имени В. В. Виноградова РАН, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка Московского педагогического государственного университета Алексей Шмелев выступил с докладом «Языковые основания научного познания». Он сообщил, что в «новомосковской школе концептуального анализа» были выработаны общие принципы, в соответствии с которыми языковую картину мира формируют представления, входящие в значения слов в неявном виде (пресуппозиции, коннотации, фоновые компоненты значения), так что участники коммуникации на данном языке обычно принимают их на веру, не задумываясь. Напротив того, смысловые компоненты, которые составляют ядро значения слов и выражений и попадают в фокус внимания говорящих, могут быть (и нередко бывают) осознанно оспорены носителями языка. Поэтому они не входят в языковую картину мира, общую для всех говорящих на данном языке. В соответствии с таким пониманием, плоды малины и земляники в русской языковой картине мира являются ягодами, а помидор и арбуз - нет.

«Под «картиной мира» некоторого текста понимается набор презумпций, заключенных в данном тексте. Этот набор включает в себя как презумпции, заключенные в значении языковых единиц, использованных в тексте (т. е. относящиеся к языковой картине мира), так и презумпции, которые обнаруживаются в тексте, но не могут быть приписаны какой-то отдельно взятой единице; они представляют собою результат взаимодействия семантики сочетающихся единиц. В связи с этим важно отметить отличие «наивной» и «научной» языковой картины мира: первая реконструируется на основе наблюдений над использованием языка в повседневном общении, тогда как вторая отражена в научных текстах соответствующей специальности.

Экспликации «научных» представлений о мире - разумеется, в рамках некоторой данной науки - посвящены бесчисленные сочинения, выполненные в жанре «введения в науку». Так, в учебниках ботаники, служащих своего рода «введением в специальность», сообщается, что среди сочных плодов принято различать костянки (вишня, слива, персик), ягоды (помидор, виноград, смородина), яблоки (яблоня, груша, рябина); к ягодам примыкают тыквины (огурец, дыня, тыква) и померанцы (апельсин, лимон), и иногда к ним применяют общее наименование ягоды. Очевидно, что это словоупотребление весьма отличается от словоупотребления, принятою в повседневном общении. Главное здесь не то, что значение терминов отличается от значения тех же самых слов в повседневном языке, а то, что стоящие за этим словоупотреблением концептуальные конфигурации совсем по-иному классифицируют явления внеязыковой действительности.

Все сказанное имеет еще большее значение для гуманитарных исследований. Дело в том, что как носители различных взглядов, убеждений и установок, так и их исследователи в рамках психологической, социологической, исторической, философской, культурологической и других наук, обычно пользуются для выражения своих мнений и оценок повседневным языком и заключенную в нем концептуализацию действительности часто принимают за подлинное устройство мира. При этом существенно, что концептуализация мира у каждого языка своя. В тех случаях, когда у лингвоспецифичного слова имеется неточный аналог в другом языке, и он используется в качестве переводного эквивалента, возникает искажение смысла, иногда довольно существенное. Данное обстоятельство может стать плачевным, когда мнимые эквиваленты оказываются инструментом научного анализа - например, в случае международных социологических опросов. Так, в течение ряда лет социологи составляют карты «распределения счастья». Они опрашивают жителей разных стран, счастливы ли они. Россия неизменно оказывается в списке этих стран на одном из последних мест (чаще всего - на последнем месте). При этом опрос проводится в каждой стране на своем языке, так что смысл задаваемого людям, по предположению, одного и того же, вопроса в разных странах вовсе не тождествен.

В силу сказанного учет достижений лингвистики в изучении «скрытой семантики» слов русского языка не только дает ключ для понимания русской языковой картины мира, но является необходимой составной частью инструментария гуманитарных наук, объектом которых является человек, пользующийся языком».